Блог Ефимовой
Политика Культура Уроки журналистики Громкие имена Командировка в Америку

КАК РОЖДАЛАСЬ ЖУРНАЛИСТСКАЯ ПОПСА В РОССИИ

Отар уловил смысл слова «хайп» в те времена, когда большинство из нас на 90 процентов ментально пребывали в социалистическом прошлом. Не в плане экономики, которая резко сделала нам ручкой сразу. А в том, что касалось человеческих отношений в самом высоком их понимании.



Если коротко: понятия «прилично и достойно» не выдержали острой конкуренции со словом «выгодно». На этой волне отарикам – и карты в руки. Он развернулся во всю свою дерзкую мощь в издании, где эпиграфом вместо «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» можно было смело ставить «Ничего святого» от слова «совсем».
Не всем людям с его именем тогда везло в столице. Тезка с фамилией, во многом схожей с его, считавший на тот момент себя в известном смысле хозяином города, пришел к нам на праздник в Домжур – хотя его никто не звал и не ждал – и объявил, что мы все теперь можем жить спокойно. Типа он нам друг, газета под его защитой.
На следующей день его застрелили на пороге Краснопресненских бань.
Отарику не повезло, когда издание, где он харчевался, закрылось или рассталось с ним – таких мелочей уже не помню. Но он завис, а бездействовать не привык. И на моем пороге появилась старейшая сотрудница редакции, с которой связано немало мифов и легенд. Не была свидетельницей, поскольку тогда еще не родилась, но бытует легенда, что когда к ней со стихами зашел молодой Иосиф Бродский, она не нашла их талантливыми и посоветовала больше не писать.
Но творчество поляна сложная. Люди проверяются не на этих сомнительных историях. Для меня убедительнее и убийственнее был тот факт, что после долгого изнурительного судебного процесса в Нью-Йорке, где мне пришлось чуть ли в одиночку представлять российские газеты, у которых беглый киевский милиционер годами воровал лучшие тексты и сколотил состояние, только один человек в Москве пришел и получил за свой материал 40 долларов.
Что дало основание нью-йоркскому «Курьеру», наспех во время процесса открывшему у нас пункт раздачи денег, тут же возопить на суде, что все по-честному. И наш многомесячный судебный марафон чуть не пошел под откос.
И этот самый человек стоял у меня на пороге с нежнейшей улыбкой. Она рассказала мне о покаянном письме бедного грузинского мальчика, который находится в трудном положении и очень хотел бы обрести новый дом в лице нашей газеты.
Не стала напоминать ей о том, что еще недавно этот милый мальчик в издании, где он перестал харчеваться, полил нашу газету в выражениях, которые сегодня не пропустил бы ни один фейсбук. Название целой полосы, выделенной под это мероприятие, говорило само за себя «Грязные концы комсомольцев».
Мы были тогда виноваты – наш сотрудник допустил ошибку, не сославшись на автора текста, который процитировал у себя на «ЗД». Но стоило ли это такого бешеного выброса фекалий?
Хайп есть хайп. Теперь я это понимаю. А тогда он был в начале своего победоносного пути.
Я не стала читать письмо. И разбираться в сортах предложенного мне медийного продукта времени.


Но таких, действительно, стремительно востребовало время! И вскоре это неискаженное порядочностью лицо засияло на телеэкранах, срывающийся от искренних порывов голос понесся из всех утюгов.
Моя звезда уходила в темные глубины Вселенной. Происходившее в жизни и в журналистике никак не хотело увязаться с тем, ради чего я когда-то пришла в профессию. На волне этих мыслей однажды пришлось выйти из редакции с поздравительной грамотой от редакции Преснякову-старшему, отмечавшему свой юбилей в ДК неподалеку от издательства. Представительская функция в газете вообще-то отводилась другому лицу, я была далека от подобных тусовок. Но не то было больше некому, не то просто решили, что мне нужно «развеяться»...
И это вполне удалось.
В толпе гостей тусил воспрявший к жизни юноша, за которого так неудачно хлопотала старейшая сотрудница редакции. И кто-то указал ему на место, где я сидела в компании ведущего «Звуковой дорожки».
Момент реванша был прекрасен и громкогласен, как обычно. Перекрикивая звуки музыки, со всей страстью своей грузинской души, он долго сообщал мне и окружающей публике, как он благодарен за то, что я поставила ему заслон на дороге в «МК». Иначе он не был бы так востребован в тех местах, с которыми наша газета, конечно же, никогда не сравнится.
Ни мой спутник, ни окружавшие нас восходящие звезды отечественной попсы не сочли возможным выразить свое отношение к этой яркой, но выбивающейся из мирного контекста праздника сцене.
Я держала молчаливую паузу, подобную той, что взяла Вия Артмане в фильме "Театр". Иначе протестовать не умею.
Я сделала всё, чтоб оттянуть момент, когда газета станет полем бесконечного торжества отариков.


Но не всё было в моих силах.
А «звезды» заслужили ту прессу, которые они заслужили.
Читателей жалко. Их - нет.